Содом и Гоморра

Про Содом и Гоморру слышали все — даже те, кто Библию не открывал ни разу. Само слово стало ругательством. Но история эта шире и неудобнее короткой формулы, в которую её сворачивают. Она не про «тех людей, которые не мы». Она про то, как благополучие тихо убивает в человеке человека.

ЧТО ЭТО БЫЛИ ЗА ГОРОДА

Не притон на краю пустыни. Богатые, процветающие города в плодородной долине.

Когда Аврааму и его племяннику Лоту стало тесно жить вместе, Авраам великодушно предложил ему выбирать первым. И Лот выбрал глазами: посмотрел на зелёную, орошённую окрестность Иордана — и пошёл туда. Где легче. Где сытнее.

Выбор очень человеческий, и сам по себе он не грех. Писание даже называет Лота праведным — апостол Пётр пишет о нём как о человеке, измученном тем, что творилось вокруг (2 Пет 2:7). И всё же: он выбирал землю, а поселился среди людей. А люди там были такие, что сказано прямо:

«Вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжёл он весьма» (Быт 18:20).

Вслушайтесь в слово «вопль». Не «слух», не «донесение» — вопль. Крик тех, кого обидели, ограбили, растоптали. Грех города стал слышен на небе потому, что чей-то плач поднялся так высоко.

АВРААМ ПРОСИТ ЗА ГОРОД

Дальше — одна из самых поразительных сцен Ветхого Завета. Бог открывает Аврааму, что собирается сделать. И Авраам — «прах и пепел», как он сам себя называет, — начинает спорить. Не бунтовать: просить, шаг за шагом. А если найдётся пятьдесят праведников — неужели погубишь? А сорок пять? А тридцать? А двадцать? А десять? (Быт 18:23–32)

И каждый раз Бог соглашается. Ради десяти праведных Он пощадил бы целый город.

Здесь стоит остановиться. Бога Ветхого Завета часто представляют грозным судьёй, который только и ждёт повода ударить. А тут всё наоборот: Он не ищет предлога наказать — Он до последнего ищет, за что помиловать. И оставляет человеку место для ходатайства. Отсюда и наша молитва друг за друга: она не «уговаривает» Бога, а входит в то, чего Он Сам хочет.

Десяти не нашлось. Не святых, не подвижников — просто десяти неокаменевших сердец на целый город.

В ЧЁМ БЫЛ ГРЕХ СОДОМА

Вот место, где спотыкаются почти все. Спросите на улице — ответят одним словом, про телесную распущенность. Она там действительно была, и страшная: девятнадцатая глава Бытия описывает вещи, от которых становится тошно, и апостол Иуда говорит о блуде содомлян как о примере для вразумления (Иуд 1:7). Церковь никогда не называла этот грех нормой.

Но Писание объясняет себя само — и объясняет глубже. Пророк Иезекииль, обличая Иерусалим, говорит ему: ты хуже сестры своей Содомы. И тут же называет корень:

«Вот в чём было беззаконие Содомы, сестры твоей… в гордости, пресыщении и праздности, и она руки бедного и нищего не поддерживала» (Иез 16:49).

Гордость. Пресыщение. Праздность. И руки бедного не поддерживала.

Вдумайтесь: пророк ищет корень гибели города — и первым делом говорит о сытости и чёрствости. О людях, у которых всё есть, которым нечем себя занять и которые спокойно проходят мимо чужой беды. Распущенность выросла на этой почве. Она плод, а не корень. Сначала человек перестаёт видеть в другом человека — а дальше с ним можно делать что угодно.

Есть деталь, которую мы уже не считываем. На древнем Востоке гость был свят. Принять странника, накормить, дать ночлег, защитить — не вежливость, а закон совести. Авраам, увидев трёх путников, сам бежит навстречу и подаёт на стол. А Содом делает ровно обратное: город собирается у дверей, чтобы надругаться над теми, кто пришёл под кров. Гость, которого положено защищать, становится добычей. Всё человеческое вывернуто наизнанку.

ГИБЕЛЬ ГОРОДОВ

«И пролил Господь на Содом и Гоморру дождём серу и огонь от Господа с неба» (Быт 19:24).

Ангелы выводят Лота с семьёй за руку — буквально, потому что он медлил (Быт 19:16). Даже спасаемый, он тянул время. И сказано: беги и не оглядывайся.

Жена Лота оглянулась — и стала соляным столпом.

Христос потом скажет коротко и страшно: «Вспоминайте жену Лотову» (Лк 17:32). Она ведь уже вышла. Огонь её не догнал. Погубило её не пламя, а сердце, оставшееся позади — там, где дом, вещи, привычная жизнь. Можно уйти телом и не уйти душой. Так человек бросает грех — и продолжает тосковать по нему, вспоминать, «как было хорошо». И застывает: ни там, ни здесь.

«РАЗВЕ ЭТО НЕ ЖЕСТОКО?»

Вопрос честный, отмахиваться от него не надо.

Но перед судом был разговор Авраама с Богом. Господь не обрушил огонь молча — Он дал человеку слово и уступал ему шаг за шагом. Десять праведников остановили бы всё. Суд пришёл туда, где не осталось ни одного живого корня, где зло стало общим воздухом и им дышали все. Гнев Божий — не вспышка раздражения: в Боге нет наших страстей. Город умер задолго до серы и огня.

Судить о вечной участи конкретной души — не наше дело. Бог один знает, кого и как Он ещё может помиловать. Нам оставлен не приговор, а предупреждение.

ЭТО ПРО НАС

Христос вспоминал Содом не как древний курьёз. Он сказал, что городам, не принявшим слова Божия, отраднее будет земле Содомской в день суда, чем им (Мф 10:15). Мерка приложена не к «тем» — к нам.

Богатый город. Люди, у которых всё есть. Скука, которая ищет всё более острых развлечений. И равнодушие к тому, кто рядом плачет.

Мы живём там, где о чужой беде можно узнать за минуту и пролистнуть её за секунду. Где сосед за стенкой умирает в одиночестве месяц, и никто не постучит в дверь. Урок Содома не в том, чтобы найти виноватых. Он в том, чтобы проверить себя.

ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ

Не искать содомлян вокруг. Они находятся легко, и от такого поиска душа только твердеет. Грех остаётся грехом, как бы его ни называли, — но выносить приговоры людям нам не поручено. Поручено другое.

Сделать сегодня что-то маленькое и конкретное для живого человека. Не «помогать человечеству» — помочь одному. Позвонить матери, которой не звонил три недели. Купить продуктов пожилой соседке с первого этажа. Заметить в храме того, кто стоит один и явно пришёл впервые, и сказать ему пару добрых слов. Это не подвиг. Это то, чего в Содоме не делал никто.

Гордость лечится тем, что ты кому-то служишь. Пресыщение — тем, что делишься. Праздность — тем, что берёшь на себя чужой труд. И всё это держится молитвой: без неё добрые дела быстро превращаются в способ полюбоваться собой.

И не оглядываться. Если Бог вывел тебя из чего-то — из пьянства, из злой компании, из отношений, которые тебя разрушали, — не стой на дороге, любуясь заревом. Иди.

Десяти праведников не нашлось. Но Бог до сих пор ищет — и, может быть, смотрит сейчас в твою сторону.