Кем был сатана до падения

Он не был уродливым чудовищем с рогами. По церковному преданию, до падения он был прекраснейшим из ангелов — и одним из ближайших к Богу.

Иконописцы рисуют бесов страшными не потому, что те так выглядят (духи бесплотны и вида не имеют), а чтобы показать: зло уродует. Но в начале была красота. Её отравили изнутри.

ДЕННИЦА — «СЫН ЗАРИ»

«Денница» — славянское слово, которым передан пророческий образ из книги Исаии; по-латыни то же самое — «Люцифер», светоносный.

Так называли утреннюю звезду — ту, что горит ярче всех перед рассветом. Он сиял ярче всех. Не своим светом — отражённым, как всякая тварь отражает свет Творца. Но сиял.

Имя, ставшее синонимом тьмы, изначально означало свет. Это не ирония судьбы, а диагноз. Тьма появляется там, где свет отвернулся от Источника. Зла Бог не творил — оно началось как порча доброго.

ОДИН ИЗ ВЫСШИХ АНГЕЛОВ

Толкуя пророка Иезекииля, отцы видят за словами о царе Тира падшего ангела и говорят о нём как о херувиме — одном из высших ангельских чинов. О точном чине рассуждают по-разному, но сходятся: он был из первых.

«Ты был помазанным херувимом… ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего» (Иез 28:14–15).

Совершенный в красоте и мудрости, он стоял близ престола Божия. У него не было недостатка ни в чём — и вот это страшнее всего. Чужое падение мы обычно объясняем нуждой: обидели, обделили, не долюбили. Здесь нет ни одного из этих оправданий.

ЗА ЧТО ОН ПАЛ

У него было всё: красота, сила, близость к Богу. Погубила его не красота — она была даром Божиим и злом быть не могла. Погубило то, как он на этот дар посмотрел.

«Взойду на небо, выше звёзд Божиих вознесу престол мой… буду подобен Всевышнему» (Ис 14:13–14).

Он не захотел служить Богу. Он захотел быть на Его месте. Вот он, корень всякого зла, — гордыня.

Вслушайтесь в глагол: «взойду». Не «получу», не «попрошу», не «приму в дар». Сам, своей силой. Гордость всегда начинается с того, что дар перестают считать даром. Ангел посмотрел на свою красоту — и перестал видеть в ней Дарителя. А где видят только себя, там для Бога места уже нет. Не потому что Он ушёл — потому что Его вытеснили.

ВОЙНА НА НЕБЕ

По церковному толкованию Откровения, за ним пошла часть ангелов — «третья часть звёзд» (ср. Откр 12:4). Против него встал архангел Михаил, чьё имя — вопрос: «Кто как Бог?» Остальные ангелы остались верны Творцу.

Михаил не говорил о своих заслугах. Он спросил — и вопрос оказался сильнее всякого войска. Так обозначились два пути, между которыми выбирает каждый: один говорит «взойду», другой спрашивает «кто как Бог?»

НИЗВЕРЖЕНИЕ

Денница проиграл. Сам Христос сказал об этом: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию» (Лк 10:18).

Светоносный стал сатаной — «противником», и диаволом — «клеветником». Оба имени не про рога и хвост, а про то, чем он занят. Клеветник — тот, кто наговаривает: на Бога человеку и на человека Богу. Именно это он делал в раю: Бог, мол, вас обманывает, Он не хочет, чтобы вы стали как боги. И человек поверил.

Христос назвал его прямо: «он лжец и отец лжи» (Ин 8:44). Власть его не в силе. Принудить он не может никого — только солгать и ждать, что ему поверят.

ДВА УРОВНЯ ЧТЕНИЯ

Буквально эти стихи из книг Исаии и Иезекииля обращены к земным царям — Вавилона и Тира. Но святые отцы видят в них и образ падения сатаны: гордыня царей повторяет гордыню Денницы.

Так Церковь и читает эти места — на двух уровнях сразу. Гордость везде одна и та же.

ОН НЕ РАВЕН БОГУ

Здесь часто спотыкаются: выходит, есть Бог и есть Его тёмный двойник, они бьются на равных, а мир — поле их битвы?

Нет. Церковь никогда так не учила. Сатана — не второй бог и не «тёмная сторона» Бога. Он творение: ангел, которого Бог создал добрым и который сам себя изуродовал. Создать он не может ничего — только испортить созданное. И действовать может лишь настолько, насколько Бог попускает: в книге Иова это видно яснее всего.

Отсюда второй вопрос. Если Бог всё знал заранее, зачем создал того, кто падёт? Ответ прост и неудобен: Бог создал существ свободных. Свобода без возможности отказаться — не свобода; любовь по принуждению — не любовь. А зло Он побеждает не силой, а Крестом: «Для сего-то и явился Сын Божий, чтобы разрушить дела диавола» (1 Ин 3:8).

КАК ЭТО ВЫГЛЯДИТ В ОБЫЧНОЙ ЖИЗНИ

Всё это звучит космически. Но к нам гордость приходит тихо, без всякого «взойду на небо». Выдержали пост — и ловим себя на лёгком превосходстве над теми, кто не выдержал. Стоим в храме — и мысленно поправляем платок соседке. Прочли правило — и день будто прожит не зря, хотя дома мы всё те же.

Это и есть тот самый корень. Выглядит не страшно — спокойное чувство собственной правоты.

Самое коварное в гордости — она умеет прятаться в благочестии. Она не мешает молиться, поститься и ходить на службы; наоборот, этим питается. Не случайно «Лествица» преподобного Иоанна Синайского отводит тщеславию и гордости отдельные ступени, ближе к вершине: это искушение тех, кто уже пошёл вверх.

ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ

Не бояться. Страх перед бесами отступает по мере того, как узнаёшь Христа. Победа уже одержана — нам остаётся её не сдавать.

Оружие врага — ложь, а лучшая защита — честность: перед Богом, перед духовником, перед собой. Потому и дана исповедь — не приём самопомощи, а Таинство, в котором прощает Сам Господь. Клевета, вынесенная на свет, теряет силу.

Сравнивать себя не с соседом, а с Евангелием. Мерить себя чужой мерой — уже проигрыш: рядом всегда найдётся кто-то хуже.

Держаться слов Писания — не как заклинания (магии в вере нет), а как правды, по которой живёшь: «Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать» (Иак 4:6). И там же: «Покоритесь Богу; противостаньте диаволу, и убежит от вас» (Иак 4:7). Порядок важен: сначала — Богу, иначе не устоять.

И помнить: каждый крещёный уже произносил своё «нет». В чине крещения есть отречение от сатаны: крещаемый — или восприемники за младенца — отвечают: «Отрицаюся». Это не формальность, а обещание, которое подтверждают делами всю жизнь.

ГЛАВНЫЙ УРОК

Вот что по-настоящему страшно. Сатана пал не потому, что был плохим. Он был лучшим, красивейшим, ближайшим к Богу.

Его погубила одна вещь — гордость.

Потому её и называют корнем всех грехов и самым опасным из них: она превратила ангела света в диавола. От неё не спасает ни талант, ни ум, ни даже благочестие. Только смирение.

Хорошая новость: смирение — вещь не героическая. Оно начинается не с подвигов, а с одной честной мысли, сказанной Богу: всё, что у меня есть, — не моё, а Твоё. Денница когда-то этого не сказал. Мы ещё можем.