Грех, который не прощается

Единственный грех, который Христос назвал непростительным. И это почти наверняка не то, о чём вы подумали.

Есть в Евангелии слова, от которых холодеет внутри. Человек прочитает их однажды — и потом неделями носит в себе тревогу: а вдруг это про меня? Давайте разберёмся спокойно.

СЛОВА ХРИСТА

«Всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам… ни в сем веке, ни в будущем» (Мф 12:31–32).

Посмотрите, с чего фраза начинается. Не с угрозы — с обещания: всякий грех простится. Всякий. Под это слово подпадает вообще всё, что человек способен натворить за жизнь, — если он кается. А мы запоминаем оговорку и пропускаем мимо ушей первую половину. Хотя главная — как раз она.

КОМУ ЭТО БЫЛО СКАЗАНО

У этих слов есть конкретный адрес.

Ко Христу привели бесноватого, слепого и немого. Христос исцелил его — и тот стал видеть и говорить (Мф 12:22). Народ изумлялся: тут не нужно богословия, чтобы понять, чьё это дело.

Фарисеи видели ровно то же, что и все. И сказали: «Он изгоняет бесов не иначе, как силою веельзевула, князя бесовского» (Мф 12:24).

Вот она, суть. Они не спорили о тонкостях, не сомневались, не искали. Они смотрели на явное добро — и называли его сатанинским. Не потому, что не разобрались. А потому, что признать правду означало уступить, потерять своё положение, оказаться неправыми перед Тем, Кого они уже решили погубить (Мф 12:14). Зависть оказалась сильнее очевидности.

Вот кому — и вот на что — Христос ответил Своими словами.

Дело не в звании и не в происхождении. Дело в состоянии сердца. Осуждать фарисеев со стороны легко. Полезнее проверить себя.

ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ

Толкователи Евангелия сходятся в одном: хулит Духа тот, кто дела Божии приписывает диаволу.

Здесь весомо каждое слово. Не «сомневаться в делах Божиих». Не «не узнать их». А видеть — и сознательно назвать наоборот.

Это не ошибка ума: ошибку можно исправить, объяснив. Не сомнение: сомневающийся ищет, а значит, он ещё в пути. И не неверие по неведению: неведение лечится знанием.

Это выбор воли. Я вижу свет и называю его тьмой — потому что тьма мне удобнее.

ЭТО НЕ РУГАТЕЛЬСТВО, А СОСТОЯНИЕ

Многие думают, что хула на Духа — какое-то особое страшное слово: выговорил нечаянно, и всё, погиб. Отсюда мучительные вопросы. А если посреди молитвы в голове мелькнуло кощунство? А если я в отчаянии накричал на Бога у больничной палаты?

Нет. Скверная мысль, влетевшая в голову, — ещё не грех: отцы называют её прилогом, и грехом она становится лишь тогда, когда ты её принял и полюбил. С такими мыслями борется всякий молящийся человек, и сама эта борьба показывает, что душа жива. Крик отчаяния — тоже не хула. Это боль. Псалмы полны такой боли, и Бог её принимает, потому что она обращена к Нему.

Хула на Духа — не звук. Это состояние. Это душа, которая годами упирается, отмахивается, заглушает совесть — и однажды перестаёт её слышать. Совесть ведь не кричит бесконечно: сначала она болит, потом ноет, потом замолкает. Такой человек не гремит проклятиями. Он спокойно живёт и ни в чём не нуждается. Это спокойствие страшнее всякого крика.

ПОЧЕМУ ТАКОЙ ГРЕХ НЕ ПРОЩАЕТСЯ

Тут законное недоумение: разве Бог не всесилен?

Дело не в том, что у Бога закончилось милосердие: милость Божия безмерна, и нет греха, который был бы для неё слишком велик. Дело в том, как совершается прощение.

Прощение — не справка, которую можно вручить силой. Это встреча, а для встречи нужны двое. Бог протягивает руку — но не вкладывает её в чужую ладонь насильно, потому что тогда пришлось бы отменить в человеке то самое, ради чего Он его и создал: свободу. Прощённый насильно — уже не человек, а вещь.

Лекарство не помогает тому, кто отказывается его пить. И не потому, что лекарство слабое. Бог протягивает руку — человек её отбрасывает. И так не однажды, сгоряча, а как образ жизни, до самого конца.

ХУЛИТЕЛЬ, КОТОРОГО ПОМИЛОВАЛИ

Есть в Новом Завете человек, который сам называл себя хулителем.

Апостол Павел до обращения гнал Церковь, влачил христиан в темницы, одобрял убиение первомученика Стефана (Деян 8:1, 3). И вот что он пишет о себе: «меня, который прежде был хулитель и гонитель и обидчик, но помилован потому, что так поступал по неведению, в неверии» (1 Тим 1:13).

Помилован. Хулитель и гонитель — помилован. Разница между ним и фарисеями не в тяжести содеянного. Разница в том, что он не запирал за собой дверь. Когда истина открылась ему, он не стал спорить с ней ради самолюбия. Он встал и пошёл за Христом.

О том же говорит и разница между Петром и Иудой. В одну и ту же ночь один отрёкся, другой предал. Пётр вышел вон и заплакал горько (Мф 26:75) — и остался апостолом. Иуда тоже терзался содеянным, но пошёл не ко Христу, а в отчаяние. Погубило не падение. Погубило нежелание вернуться к Тому, Кто ждал.

ЕСЛИ СТРАШНО — ЗНАЧИТ, СОВЕСТЬ ЖИВА

Вернёмся к тревоге, с которой начали: а вдруг это уже про меня?

Церковь отвечает ясно. Не прощается не тому, кто похулил и покаялся, — а тому, кто пребывает в хуле и каяться не хочет. Пока человек жив и может обратиться к Богу, дверь покаяния для него открыта.

А теперь посмотрите на сам ваш страх. Человек с умершей совестью Бога не боится, ему всё равно; он и проверять себя не станет — неинтересно. Раз вы боитесь, раз хотите каяться — совесть жива, Бог вас зовёт, и вы слышите. Значит, эти слова не про вас.

Больше того: сама эта неотвязная мысль часто и подбрасывается затем, чтобы довести до отчаяния. Логика простая: раз тебе всё равно не простится — и стараться незачем. Это ложь. Не слушайте.

ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ

Если мысль о непростительном грехе не отпускает — не носите её в себе месяцами. В темноте она растёт, как плесень. На свету рассыпается.

Пойдите и скажите о ней священнику на исповеди — прямо теми же словами: «Боюсь, что совершил непростительное». Это не глупый вопрос, священники слышат его постоянно. И назовите то конкретное, что вас грызёт: кощунство, годы неверия, злые слова о Церкви. Исповедь ровно для этого и есть.

А потом просто живите дальше. Молитесь, даже если сухо. Ходите в храм, даже если тревожно. Приступайте к Причастию — с исповедью и по благословению духовника. Дверь, в которую вы стучитесь, открыта: «приходящего ко Мне не изгоню вон» (Ин 6:37).

ИТОГ

Нет непростительных грехов — кроме нераскаянного.

Слова Христа — не приговор и не ловушка для невнимательных. Это предупреждение любящего Отца: не заглушай совесть, пока она ещё говорит с тобой. Пока ты слышишь её голос, пока тебе больно, пока ты можешь каяться — для тебя открыто вообще всё.