Преподобный Порфирий Кавсокаливит

Тропарь, глас 8

Апо́стольскою ре́вностию жи́тельствуя
и Христо́во и́мя непреста́нно призыва́я,
всем любо́вь Бо́жию пропове́дуя,
вы́ну в той пребыва́л еси́,
мно́гия ду́ши исцеля́я и ко Воскре́сшему Го́споду приводя́.
Те́мже, насле́довавый селе́ния святы́х,
потщи́ся и наста́ви нас,
да прии́дем и мы во объя́тия Бо́жия,
ра́достно вопию́ще ти:

ра́дуйся, преподо́бне о́тче Порфи́рие.

Кондак, глас 3

Ра́дуйся, Афо́на смире́нное овча́,
Порфи́рие, Любве́ пропове́дниче,
мона́хов сла́во, святы́х удобре́ние.
О́вому бо Ду́хом даде́ся сло́во прему́дрости,
друго́му же сло́во ра́зума и де́йствия сил,

тебе́ же ку́пно вся откры́шася, я́ко таи́ннику Бо́жия благода́ти.

Житие

Преподобный Порфирий родился 7 февраля 1906 года в селении Айос-Иоаннис в области Каристия на греческом острове Эвбея. В крещении его назвали Евангелом. Отца звали Леонидом, мать — Еленой, фамилия семьи была Баирактарис. Жили бедно: земли не хватало, детей было пятеро, и отец ради заработка уезжал далеко от дома — довелось ему поработать и на строительстве Панамского канала. Школу мальчик посещал недолго, около двух лет: нужда рано вывела его из-за парты. Он пас овец, потом работал на угольных работах, а позже — при лавке в Пирее. Читать он всё же выучился, и главным его чтением стали церковные книги, которые он разбирал медленно, по складам.

Одна из таких книг определила его судьбу. Ему попалось житие преподобного Иоанна Кущника — юноши, который тайно ушёл из богатого родительского дома ради монашества. Евангел решил поступить так же. Не сказав родным ни слова, подростком он добрался до Святой Горы Афон. По дороге он встретил иеромонаха Пантелеимона, и эта встреча оказалась решающей: старец принял его в каливу святого Георгия в скиту Кавсокаливия. Место это — одно из самых суровых на Афоне: отвесные скалы над морем, тропы вместо дорог, скудная земля. Здесь мальчик отдал себя в послушание двум монахам, Пантелеимону и его родному брату Иоанникию, людям строгой жизни, ничего не спускавшим ученику. Через несколько лет он был пострижен с именем Никита.

О важнейшем событии этих лет известно из его собственного рассказа, записанного впоследствии. Однажды ночью, оставшись незамеченным в притворе храма, он увидел, как молится глубокий старец-подвижник Димас, доживавший век в затворе. Порфирий говорил, что после той ночи в нём открылось то, что позже назовут прозорливостью, — способность видеть в человеке скрытое от других. Дар этот он всю жизнь считал не своей заслугой и не поводом для гордости, а тяжёлой ответственностью.

Девятнадцати лет он тяжело заболел: воспаление лёгких перешло в плеврит. Старцы отправили юношу лечиться за пределы Афона, и вернуться туда насовсем он уже не смог — здоровье не позволило. Он поселился на родной Эвбее, в монастыре святого Харалампия в Левконе. Там его увидел архиепископ Синайский Порфирий III, оказавшийся в Греции проездом. Разглядев в молодом монахе нечто большее, чем обычное усердие, архиепископ рукоположил его во священника и дал ему при этом собственное имя. Порфирию тогда был двадцать один год. Вскоре местный митрополит назначил совсем молодого иеромонаха духовником — назначение необычное, обыкновенно исповедниками ставят людей зрелых. В 1938 году он был возведён в сан архимандрита.

В 1940 году, когда Греция вступила в войну, отец Порфирий переехал в Афины и был назначен настоятелем маленького больничного храма святого Герасима при городской поликлинике неподалёку от площади Омония. Здесь прошло его главное служение — тридцать три года, до 1973-го. Внешне в этом не было ничего заметного: ранняя литургия, исповедь, обход палат, напутствие умирающим. Через эти годы прошли немецкая оккупация, голод, потом гражданская война — время, когда в афинскую поликлинику приходили люди, потерявшие всё. Священник был при них ежедневно и бесплатно, сам живя в тесной комнате при больнице и почти ничего не имея.

Постепенно о нём заговорили в Афинах. К больничному храму стали приезжать издалека — не за красноречием, которого у него не было, а за советом. Знавшие его свидетельствовали, что он нередко называл человеку его недуг прежде всякого обследования, но при этом никогда не отменял врачей и лекарств, а, напротив, настойчиво отправлял к специалистам и требовал лечиться. Он не устраивал приёмов, не собирал вокруг себя кружка почитателей и не позволял говорить о себе как о чудотворце.

Отец Порфирий любил землю и растения. В пятидесятые годы он взял в пользование заброшенную обитель святителя Николая в Каллисии на горе Пендели, восстанавливал её, разводил там сад и работал руками, сколько хватало сил. Сил было немного: почти всю жизнь он тяжело болел. Камни в почках, язва желудка с кровотечением, инфаркт в 1978 году, а к середине восьмидесятых — почти полная потеря зрения. Он не делал из этого драмы и продолжал принимать людей слепым.

В 1979 году он поселился в местечке Милеси близ Оропоса, к северу от Афин, и основал там женскую обитель в честь Преображения Господня. Это была последняя его работа в миру. Обитель существует и поныне; отсюда впоследствии вышли записи его бесед и наставлений, собранные учениками.

Чему он учил, известно достаточно хорошо: его слова записывали при жизни. Он говорил не о борьбе с грехом как о главном занятии христианина, а о любви ко Христу, из которой всё остальное следует само. Тьму, повторял он, не выгонишь из комнаты палкой — надо открыть ставни, и она уйдёт сама. Он не любил уныния и надрыва в вере и считал, что христианство — это радость, а не постоянный страх. Родителям он советовал не давить на детей упрёками, а молиться о них молча: слова, сказанные в раздражении, разрушают больше, чем исправляют. Себя он ставил очень низко и всерьёз просил молиться о нём как о грешнике.

В 1984 году преподобного вновь приняли в число насельников его афонской каливы, хотя жил он по-прежнему в Милеси. В июне 1991 года, чувствуя приближение конца, он уехал на Афон — в ту самую каливу святого Георгия, где начинал послушником около семидесяти лет назад. Незадолго до этого он написал прощальное письмо, которое просил прочесть после его смерти: в нём он просил прощения у всех, кого чем-либо огорчил, и приводил слова Господней молитвы «да будут все едино». Скончался преподобный Порфирий в своей келлии 2 декабря 1991 года, в половине пятого утра, на восемьдесят шестом году жизни.

Он просил, чтобы о его кончине не объявляли, пока он не будет погребён, и просьбу исполнили: похоронили его тихо, при одних лишь скитских монахах, в простой монашеской могиле. Позднее, по данному им указанию, останки были сокрыты в месте, известном немногим, — открытых для поклонения мощей у преподобного Порфирия нет. В Кавсокаливии почитателям показывают лишь надгробие.

27 ноября 2013 года Священный Синод Константинопольского Патриархата причислил старца Порфирия к лику святых, установив день его памяти 2 декабря. 25 декабря 2014 года Священный Синод Русской Православной Церкви включил его имя в месяцеслов с тем же днём празднования. Почитание преподобного быстро вышло за пределы Греции: его беседы переведены на многие языки, в том числе на русский, и читаются людьми, которым он при жизни говорил простую вещь — что святым можно стать где угодно, не выходя из своей обыкновенной жизни.