Что такое монастырь

Про монастырь принято думать: туда бегут от жизни. На самом деле всё наоборот.

ГЛАВНЫЙ МИФ

Считается, что в монастырь уходят те, у кого не сложилось. Потерял любимого человека. Развёлся. Заболел. Отчаялся — и ушёл в монахи.

Это миф. В самих обителях говорят прямо: в монастырь идут не от плохой жизни, а от хорошей. По любви. Ради Христа. Потому что в миру стало тесно.

И там же смотрят на это трезвее всех. Того, кто пришёл на волне свежего горя — после развода, после похорон, — постригать не спешат. Скажут: поживи, потрудись, приди в себя. Горе проходит, а обеты остаются на всю жизнь. Монашество — не обезболивающее.

Отцы называли монашество путём покаяния, и одно другому не мешает. Покаяние — не самоедство и не расплата за неудачи, а перемена ума, разворот всей жизни ко Христу. Такой разворот делают не от отчаяния, а от любви.

ЭТО НЕ ПОБЕГ, А КОНЦЕНТРАЦИЯ

Монастырь — что-то вроде духовной оранжереи. Место, где созданы условия для роста души.

В миру внимание растащено: утром почта, днём дела, вечером лента, ночью тревога о завтрашнем. Даже на молитве голова решает рабочие вопросы. Монастырь устроен так, чтобы этих зацепок было как можно меньше: нет своего кошелька, нет своих планов на выходные, нет необходимости кому-то нравиться.

И тут выясняется, что бежать-то было не от чего. Страсти и раздражение не остаются за монастырской стеной — они едут туда вместе с человеком. Просто в тишине их наконец становится видно. Монашество — путь не для слабых, а для тех, кто готов к предельной честности перед Богом и собой.

ЗАЧЕМ ТУДА ИДУТ

Настоящая причина одна — любовь к Богу.

В обычной жизни всё раздроблено: работа, деньги, отношения, развлечения, а Бог где-то с краю. В монастыре всё подчинено одному. Бог в центре, остальное — вокруг.

В Евангелии есть разговор Христа с богатым юношей, который спросил, чего ему ещё не хватает. И услышал: «если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим... и следуй за Мною» (Мф. 19:21). Сказано это не всем — но кому-то сказано. И о безбрачии Господь говорит осторожно: «кто может вместить, да вместит» (Мф. 19:12). Это не общая заповедь, а призвание. Натянуть его на себя силой нельзя.

Не от плохого ушёл — к Лучшему пришёл.

ТРИ ОБЕТА МОНАХА

Целомудрие — девство и безбрачие, отказ от плотской жизни. Нестяжание — никакой личной собственности, всё общее. Послушание — отсечение своей воли, жизнь по благословению игумена и духовника.

Со стороны это три способа себя обокрасть. Изнутри — три способа освободить руки. Апостол Павел писал, что неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу, а женатый — о мирском, как угодить жене (1 Кор. 7:32–33). Не потому, что брак хуже: брак — таинство, и церковные правила осуждали тех, кто им гнушается. Просто у сердца ограниченный ресурс, и монах отдаёт его целиком в одну сторону.

Самый тяжёлый обет — послушание. Отказаться от вещей проще, чем от собственного мнения. Здесь и ломается гордость. Недаром в монастырях говорят: послушание выше поста и молитвы. Попостился — и доволен собой. А сделать без спора то, что кажется тебе глупостью, и не обидеться — работа посерьёзнее.

Но послушание — не рабство и не отказ от совести. Наставник не заменяет собой Бога; Церковь не раз предостерегала от тех, кто требует слепого подчинения себе. Это добровольное доверие, а не сдача себя в чужие руки.

КАК УСТРОЕН ДЕНЬ

Подъём в четыре-пять утра, утреннее молитвенное правило. Литургия. Труд — огород, кухня, ремонт, иконопись, книги. Скромная трапеза. Снова труд. Вечернее богослужение. Отбой.

Ничего героического: чистить картошку, топить, чинить проводку. Молитва при этом не прекращается — её уносят с собой на кухню и в мастерскую. И так годами.

В этой ровности и есть главное испытание. На один вечер подвига хватит у каждого. А двадцать лет вставать до рассвета сможет только тот, кого держит любовь.

В разных обителях уклад свой — единого расписания на всё монашество нет.

СТУПЕНИ МОНАШЕСТВА

Трудник и послушник — только пришёл: живёт, работает, присматривается, уйти может в любой день. Рясофор — первый постриг, ещё без произнесения монашеских обетов. Малая схима (мантия) — полный постриг с обетами и новым именем. Великая схима — особая, предельная степень отречения; принимают её немногие, часто под конец жизни.

Всё делается медленно. Годы уходят на то, чтобы просто присмотреться: Церковь не ловит человека на слове, сказанном в порыве. А новое имя — знак, что прежняя жизнь кончилась и началась другая.

«А НЕ ЭГОИЗМ ЛИ ЭТО?»

Самое частое возражение: Христос велел любить ближнего — а монах от ближних ушёл. Разве спасаться в одиночку не себялюбие?

Но монах ушёл не от людей, а от суеты. И молится не о себе одном. В монастырских синодиках — тысячи имён посторонних людей, которых поминают годами. А сами обители веками кормили голодных, принимали странников, лечили, учили грамоте.

Да и жизнь в общежительном монастыре — это круглосуточная жизнь с людьми, которых ты не выбирал. Спрятаться от ближнего негде.

ЗАЧЕМ МОНАСТЫРИ МИРУ

Есть старый образ: маяк стоит вне волн и бурь — но именно он показывает курс кораблям. Преподобный Силуан Афонский называл монаха молитвенником за весь мир: он ушёл не затем, чтобы забыть о людях, а затем, чтобы молиться о них. Держится мир не заслугами монахов, а милостью Божией. Но молитва и есть участие в этой милости.

ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ ОБЫЧНОМУ ЧЕЛОВЕКУ

Если тянет — не решайте ничего сгоряча. Первый шаг простой: поехать в монастырь на несколько дней паломником или трудником (у обителей есть паломнические службы, договариваться нужно заранее). Пожить в общей келье, походить на службы, помыть посуду на пятьдесят человек. Отрезвляет лучше любых книг. Многие после такой недели понимают, что искали не монашества, а тишины и порядка в голове.

И главное: призвание не назначают себе сами. Его проверяют временем, духовником, послушанием. Если через год желание не остыло, а окрепло и стало тише, — тогда стоит говорить всерьёз.

А если призвания нет — это не беда и не второй сорт. Спасают не стены. Три обета в своей мере обращены ко всем: не привязываться к вещам, хранить верность своему человеку, слушать не только себя. Этим вполне можно жить в обычной квартире, с работой и детьми. «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21) — и монастырские стены тут ни при чём.

ГЛАВНОЕ

Монастырь — не приют для тех, у кого не получилось в миру. Это место для тех, кому в миру стало тесно, — и кто услышал зов большего.

Не от чего-то, а к Кому-то. Не от боли — а от любви.