Преподобный Силуан Афонский

Тропарь, глас 2

Серафи́мския любве́ ко Го́споду пла́менный ревни́телю,
и Иереми́и, о наро́де пла́чущему,
усе́рдный подража́телю,
всеблаже́нне о́тче Силуа́не,
ты бо, зо́ву Ма́тере Го́спода сил вне́мляй,
зми́я грехо́внаго мужему́дренно изрыгну́л еси́,
и в го́ру Афо́нскую от суеты́ ми́ра удали́лся еси́,
иде́же в труде́х и моли́твах со слеза́ми
благода́ть Свята́го Ду́ха оби́льно стяжа́в,
е́юже сердца́ на́ша воспламени́
и с тобо́ю уми́льно взыва́ти укрепи́:
Го́споди мой, Жи́зне моя́ и Ра́досте Свята́я,

спаси́ мир и нас от вся́ких лю́тых.

Кондак, глас 2

Смиренному́дрия испове́дниче преди́вный,
и человеколю́бия Ду́хом Святы́м согрева́емая добро́то,
Бо́гу возлю́бленне Силуа́не,
о по́двизе твое́м Це́рковь Росси́йская ра́дуется,
и́ноцы же Горы́ Афо́нския и вси христиа́нстии лю́дие,
веселя́щеся, сыно́внею любо́вию к Бо́гу устремля́ются.
Его́же моли́ о нас, равноа́нгельне богове́дче,

во е́же спасти́ся нам, в горе́нии любве́ тебе́ подража́ющим.

Житие

Преподобный Силуан родился в 1866 году в селе Шовском Лебедянского уезда Тамбовской губернии — ныне это земля Липецкой области. В крещении его назвали Симеоном. Отец, Иван Антонов, был крестьянином; в семье росло семеро детей. Жили небогато, тяжёлым полевым трудом; читать и писать родители не умели, но были людьми верующими и совестливыми. Сам Симеон проучился в сельской школе всего две зимы и до конца дней остался человеком без школьного образования: всё, что он потом написал, написано языком простым, крестьянским. Помогал отцу в поле, работал с братьями в столярной артели. Телесной силой он выделялся даже среди привычных к труду деревенских мужиков — о ней односельчане вспоминали с удивлением.

Поворот случился в отрочестве. В соседнем селе Сезёнове подвизался затворник Иоанн, и рассказы о его жизни дошли до мальчика. Сердце его отозвалось: он захотел уйти в монастырь и просил отпустить его в Киево-Печерскую лавру. Отец рассудил иначе — велел сначала отслужить в армии, а там будет видно. Симеон послушался, и жажда монашества в нём на время угасла. Он жил, как жила тогда деревенская молодёжь: работал в артели, гулял, играл на гармони; случались и выпивка, и драки, и падение, о котором он потом вспоминал с болью и никогда не оправдывал.

Из этого состояния его вывело не размышление, а потрясение. Задремав однажды, он увидел во сне, как в него через рот вползает змея, и проснулся в отвращении. Вслед за тем он услышал слова: как ему самому мерзко проглоченное во сне, так и Матери Божией больно смотреть на его дела. Он был уверен, что это был голос Пресвятой Богородицы. С той минуты, по его собственному свидетельству, в нём переменилось само чувство греха: то, что раньше казалось обычным, стало нестерпимым. Решение уйти в монахи вернулось — теперь уже насовсем.

Военную службу он проходил в Санкт-Петербурге, в лейб-гвардии сапёрном батальоне. Служил исправно, вёл себя ровно, к нему шли за советом сослуживцы; при этом мысль об Афоне его не оставляла, и накопленные деньги он отсылал на Святую Гору. Перед самым увольнением он поехал в Кронштадт к праведному Иоанну Кронштадтскому — просить молитв. Отца Иоанна он не застал и оставил ему короткую записку: просил помолиться, чтобы мир его не задержал. Уже на следующий день, как рассказывал он позже, вокруг него будто загудело адское пламя, и это ощущение не оставляло его ни в поезде, ни дома, ни на корабле.

Осенью 1892 года Симеон прибыл на Афон и был принят послушником в русский Свято-Пантелеимонов монастырь. Первым его послушанием стала монастырская мельница — работа тяжёлая и пыльная. Вскоре после прихода в обитель, во время вечерни в мельничном храме пророка Илии, ему было то, что определило всю его дальнейшую жизнь: на месте иконы Спасителя справа от царских врат он увидел живого Христа. Говорил он об этом редко и никогда не описывал видение как заслугу, — но именно с этого дня, по его словам, он знал Господа не по рассказам, а Духом Святым.

Пережитое не сделало его путь лёгким — скорее наоборот. За временем благодати последовали годы, когда она отступала: изнурительная борьба с помыслами, тщеславие, страх, приступы отчаяния, ночи без сна и без утешения. Так продолжалось около пятнадцати лет. Разрешение пришло не как новое видение, а как несколько слов, которые он услышал в ответ на свой вопрос о том, что делать, чтобы смириться: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся». В этих словах — весь его дальнейший опыт: держать себя в трезвом сознании того, чего ты стоишь без Бога, и одновременно не поддаваться отчаянию, потому что Бог милостив. Эту меру он считал единственно надёжной и передавал её тем, кто просил у него совета.

В 1896 году послушника постригли в мантию с именем Силуан. В 1911 году он принял великую схиму, оставшись с тем же именем. Священного сана он не принимал никогда и всю жизнь был простым монахом.

Внешне его жизнь была лишена событий, но испытания в ней были. 30 декабря 1904 года, во время русско-японской войны, его как запасного гвардейца вызвали из монастыря в Россию; он прожил несколько месяцев в родном селе, на фронт не попал и 16 октября 1905 года вернулся на Афон. Позже он нёс монастырские хозяйственные послушания: жил на подворье в Каламарии и в Старом Нагорном Русике, а с двадцатых годов заведовал мастерскими и продовольственным складом; под конец жизни управлял лавкой за стенами обители. В его ведении оказывалось до двухсот наёмных рабочих. Он не умел и не хотел управлять окриком. Известно, что он молился за этих людей и за их семьи, оставшиеся дома без кормильцев, и говорил, что от такой молитвы работа идёт лучше, чем от понуждения. Хозяйственная должность не отдаляла его от молитвы — он научился держать молитву посреди счетов, ключей и разговоров.

Тяжелее была другая перемена. После 1917 года приток паломников, послушников и помощи из России прекратился; русский Пантелеимонов монастырь стал стремительно стареть и беднеть, а с родины приходили вести о разорении храмов и гонениях на верующих. Старец не произносил обличений. Его ответом стала молитва за весь мир — за живых и умерших, за верующих и неверующих, за тех, кто гонит, и за тех, кого гонят. По свидетельству близко знавших его, спал он урывками, в общей сложности часа полтора-два в сутки, чаще сидя, а остальное время проводил в молитве и труде.

Учение его укладывается в немногое, и это немногое он проверил собственной жизнью. Признаком того, что человек знает Бога, он считал не знания и не подвиги, а любовь к врагам: кто не любит врагов, тот, по его слову, не познал Бога. Молитву за людей он называл трудом кровавым — «молиться за людей — это кровь проливать», — и знал, о чём говорит: этой молитвой была занята большая часть его жизни. Он много писал о тоске души по Богу и о том, что Господь смиренных любит и Сам открывается им; о гордости говорил как о единственной настоящей преграде. Записи он вёл в простых тетрадях, без всякого расчёта на читателя.

К нему приходили за советом монахи, паломники, а позже и люди из-за границы. Среди тех, кто стал ему близок, был Сергей Сахаров, будущий архимандрит Софроний, поступивший в Пантелеимонов монастырь в декабре 1925 года; с 1930 года и до самой кончины старца он был его учеником. Именно он сохранил тетради преподобного и составил его жизнеописание, впервые изданное в 1948 году. Благодаря этой книге, переведённой затем на многие языки, о безвестном афонском монахе узнали во всём православном мире.

Преподобный Силуан скончался в монастырской больнице в ночь на 24 сентября 1938 года, прожив на Святой Горе сорок шесть лет. Отпевали его в соборном храме великомученика Пантелеимона. По афонскому обычаю останки через положенное время были извлечены из могилы; честная глава преподобного хранится ныне в Покровском храме Пантелеимонова монастыря на Афоне. Частицы его мощей находятся в Иоанно-Предтеченском монастыре в Эссексе в Англии, основанном архимандритом Софронием, и в ряде других обителей и храмов.

26 ноября 1987 года решением Священного Синода Константинопольского Патриархата преподобный Силуан был причислен к лику святых. В 1992 году его имя по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II было внесено в месяцеслов Русской Православной Церкви. Память его совершается 24 сентября (11 сентября по старому стилю), а также в Соборе Афонских преподобных.

Жизнь преподобного Силуана не отмечена ни высокими должностями, ни учёностью, ни внешними чудесами. Крестьянин, солдат, мельник, кладовщик — он прошёл путь, на котором нет ничего, что принято называть выдающимся, и на этом пути стяжал ту меру любви, ради которой человек молится о спасении всех без изъятия. Его слова о том, что нужно держать ум во аде и не отчаиваться, остались в Церкви как одно из самых точных описаний христианского смирения: трезвого, без самообмана — и не разлучённого с надеждой.