Мученик Каллистрат

Видя, что избранное стадо Христово умножается день ото дня, завистливый враг — диавол восстал против него с великою яростию, намереваясь расхитить и погубить всех словесных овец. Орудиями для сего избрал он Диоклетиана и Максимиана, нечестивых царей Римских, которые по жестокости своей уподобились бесчеловечным зверям. Он навел их как хищных волков на стадо Христово и чрез них люто и без милосердия растерзал его: ибо он вложил им в сердце столь сильную ярость против христиан, что сии цари, отложивши все прочие заботы о своем царстве, употребили силы свои только на то, чтобы погубить всех христиан до конца.

Это злое свое намерение и дело они вменяли себе в большую и высшую заслугу, чем все другие великие царские дела, славные победы и торжество над врагами своими. По сей причине они послали во все концы земли игемонов и мучителей, равных и даже превосходивших их своею злобою, чтобы повсюду принуждать христиан к жертвоприношениям идолам, непослушных же — мучить, убивать и губить разными смертными казнями. Когда сие повеление стало исполняться, многие из верных и преданных Христу от всего сердца, украсившись венцом мученическим, перешли из Церкви Воинствующей в Церковь Торжествующую, воспевая победную песнь над врагами.

Между многими другими таковым явился и доблестный воин Христов, Каллистрат; не только сам, но и вместе с многочисленною своею дружиною, прошел он славным путем мученичества и, поправши врага, предстал Победителю мира Христу, нося на себе полученные за Него раны и приемля почесть за свой подвиг.

Отечеством сего страдальца Христова был Карфаген; отсюда он был взят на воинское служение и причислен к полку воеводы Персентина; в этом полку только один Каллистрат сиял, как звезда в темную ночь, своим благочестием, ибо все его товарищи по оружию были помрачены тьмою идолопоклонства. Он один только был просвещен светом святой веры, которой научился у отца своего, бывшего христианином; отец же его был научен вере его дедом, по имени Неокором, который во время вольного страдания Господа нашего Иисуса Христа был в Иерусалиме при Понтии Пилате, в числе воинов.

Увидев все бывшие при смерти и воскресении Господа чудеса, он уверовал в Него и, приняв Крещение от Апостолов, возвратился домой; сюда принес он драгоценный бисер — веру во Христа, которым обогатил сына своего, отца Каллистрата и всех домашних своих, передавая им о Христе Иисусе всё, что видел своими очами и что слышал от Апостолов. Получив в наследство от деда и отца духовное богатство веры, коего нельзя похитить, святый Каллистрат обогащал им кого мог, тайно научая познанию истины и обращая к Богу души человеческие. По сей причине он находился в подозрении у товарищей своих, и те внимательно наблюдали за ним чтобы убедиться, христианин он или нет.

Когда он с воеводой своим находился в Риме, его христианское благочестие было узнано таким образом. Блажен ный имел обычай каждую ночь вставать на молитву и долго молиться тайно. Однажды, когда он, встав по обычаю, молился, сие заметили, проснувшись, некоторые спавшие около него воины: услышавши, что он часто призывает Имя Иисуса Христа, они убедились в том, что он — настоящий христианин. Выбрав удобное время, они сообщили воеводе Персентину о том, что слышали. Воевода же, тотчас призвав Каллистрата, спросил его:

— Правда ли, Каллистрат, то, что говорят о тебе твои товарищи?

Святый ответил:

— Не знаю, что им о мне можно было сказать, ибо я за собою не ведаю никакого дурного поступка.

Когда Персентин повелел воинам говорить, не скрываясь, то воины сказали воеводе:

— Владыка, повели ему только принести жертву богам, и ты тотчас узнаешь его мысли и веру.

Воевода повелел Каллистрату принести жертву богам и поклониться им; святый же Каллистрат ответил:

— Я не научился приносить жертвы многим богам, а только Единому — Истинному и Живому Богу, все вызвавшему из небытия к бытию и создавшему из земли человека; богов же, почитаемых вами, которых сотворили руки человеческие, я называю не богами, а бесами, как узнал я это из Святаго Писания, говорящего: «всѝ бо́зи ꙗ҆зы́къ бѣ́сове» — и: «і҆́дѡли ꙗ҆зы́къ сребро̀ и҆ зла́то, дѣла̀ рꙋ́къ человѣ́ческихъ» . Из Писания же я научился знать живущего на Небесах Бога, приносить жертву хваления и воздавать обеты Вышнему. Итак, в том ли обвиняют меня сии люди, что я почитаю Единого Истинного Бога, а не многих ложных богов? Им бы следовало донести на меня лишь в том случае, когда бы узнали они, что я дурно исправляю свои воинские обязанности, что я труслив и бегал от лица врагов; вот о таких поступках они могли бы говорить пред тобою против меня, и такие донесения тебе, воевода, было бы прилично слушать. Зная, что я ни в чем подобном не виновен, зачем ты слушаешь клеветников и приводишь меня на суд из-за того только, что учение веры, коему я следую, не согласно с вашим?

В ответ на эти слова воевода сказал с гневом:

— Теперь не время ораторского многоглаголания, а время тяжких мук и лютых казней, которые ты вскоре и примешь, если не покоришься мне и не принесешь жертвы богам, которым и сам царь поклоняется. Разве ты не знаешь, как я жесток, ибо имею силу еще раньше мучений устрашить всякого одним взглядом и голосом?

Святый же Каллистрат отвечал:

— Ярость твоя и скрежет зубов твоих если и наводят страх, то только временный; а есть страх и скрежет зубов — вечный, впасть в который я боюсь больше всего; и одно воспоминание о нем ужасает меня.

Не будучи в состоянии сдержать свою ярость, воевода повелел бросить святаго на землю и бить; тот же во всё время долгого истязания не выказал никакого нетерпения, но обращался к Богу, говоря: «клѧ́хсѧ и҆ поста́вихъ сохрани́ти сꙋдьбы̑ пра́вды твоеѧ̀» . И еще: «ослабел я, о Господи, живѝ мя̀ по словесѝ твоемꙋ̀ и не допусти поругания этого нечестивого человека надо мною; укрепи меня, Господи, понести сии мучения, подавая силы моему смиренному и немощному телу и возбуждая во мне дух мужества».

Видя кровь, струившуюся потоком из ран мученика, воевода повелел освободить его от мук и сказал ему:

— Это только начало наказаний за твое непослушание, Каллистрат; посему даю тебе добрый совет — исполнить мое повеление, чтобы избавиться от бо́льших мук. Если же ты не покоришься, то клянусь богами, руки мучителей раздробят твое тело на части, и псы будут лизать кровь твою, а мясо твое съедят львы: так погибнешь ты страшною смертию.

Но мужественный Каллистрат отвечал:

— Надеюсь на Бога Крепкого, Бога Живаго, что Он избавит меня от уст льва и отнимет ᲂу҆ псѡ́въ дꙋ́шꙋ мою̀ є҆диноро́днꙋю , которая одна только среди всех этих воинов знает Истинного Бога, от Коего я ожидаю, что Он не только мою одну душу, но и многие другие души возьмет к Себе, удостоив их познать пресвятое Его Имя!

Еще более разгневанный сими словами, воевода повелел обнажить Каллистрата и влачить его по острым черепкам, разбросанным по земле, причиняя сим еще сильнейшую боль его израненному телу. Когда же святый претерпел и эти муки, то мучитель повелел лить ему в уста чрез воронку воду, как бы в кожаный мех. Во время этого мучения воевода сказал святому:

— Каллистрат, если ты не принесешь жертвы богам, то я тотчас ввергну тебя в море: ибо опасаюсь, как бы ты не прельстил и других воинов, если я вскоре не предам тебя смерти.

— О беззаконник великий, — отвечал мученик, — ты заботишься, чтобы не умалилось стадо, находящееся под властию отца твоего, диавола, а я уповаю на Бога, что приобрету сие стадо Христу моему, утвержу его в истинной вере и созижду Господу Богу моему посреди сего града церковь.

Распалившись яростию, воевода сказал:

— Нечестивый и окаянный человек, смерть уже над головою твоею, а ты думаешь созидать церковь и многих обращать к твоему Богу!

Сказав сие, воевода тотчас повелел принести кожаный мех, заключить в него мученика и бросить в глубину морскую, а сам стал на берегу, желая видеть гибель святаго. Но мех, в коем находился святый Каллистрат, молящийся как Иона во чреве китовом, по воле Божией прибит был водным течением к острому морскому камню и разорвался, святаго же Каллистрата приняли на хребты два дельфина и тихо вынесли его на берег. Мученик с веселием воспевал: «прїидо́хъ во глꙋбины̑ морскїѧ» , но не потопила меня водная буря и не утомился я от молитвенных призываний Тебя, Господи; Ты скоро услышал молитву мою и чудесно избавил меня от неразрешимых уз и глубины морской, когда уже не было на сие никакой надежды: «растерза́лъ же є҆сѝ вре́тище моѐ и҆ препоѧ́салъ мѧ̀ є҆сѝ весе́лїемъ» . Когда святый воспевал сие радостным голосом, множество воинов дивилось и некоторые из них припали к ногам святаго, прося, чтобы он избавил их от обольщения бесовского и привел ко Христу, Богу своему. Таковых было сорок девять, и говорили они:

— Мы познали, что Бог твой велик и истинен, ибо Он избавил тебя чудесно из глубины моря.

Блаженный же мученик сказал:

— Господь мой Иисус Христос не отгонит приходящих к Нему, ибо говорит: «Прїиди́те ко мнѣ̀ всѝ трꙋжда́ющїисѧ и҆ ѡ҆бремене́ннїи, и҆ а҆́зъ ᲂу҆поко́ю вы̀» .

Произнеся сии слова, он простер к небу руки свои и, возведя очи, молился:

— Гдⷭ҇и, въ вы́шнихъ живы́й и҆ на смирє́нныѧ призира́ѧй! Призри на сие малое Твое стадо, сохрани его от всякого зла и соблюди неврежденным от зверя видимого — мучителя Персентина, и от невидимого — диавола, ибо ты Един славимый во веки.

Увидев происходившее, воевода удивился и сказал:

— Клянусь пресветлым солнцем — этот человек владеет великою волшебною силою, ибо из моря он вышел невредимым и, согласно своему обещанию, обольстил волшебством моих воинов.

В то же время он сказал святому:

— Я скоро разрушу твое волшебство, Каллистрат, и ты узнаешь, кто такой Персентин, великих богов служитель, и кто Распятый, Коего ты чтишь и на Коего ты напрасно уповаешь.

Затем он сел на судейское место и повелел всех уверовавших во Христа воинов сильно бить, сокрушая суставы их. Подвергаясь истязанию, эти воины говорили как бы едиными устами:

— Господи Иисусе Христе, будь помощником рабам Твоим и дай нам силы терпеть до конца, ибо ради Тебя мы пошли на такое страдание. Сохрани нашего учителя и пастыря Каллистрата, чтобы от него мы еще более научились исповедывать Тебя — Единого Бога, ибо ныне мы пред Тобою, Господи, как погибшие овцы.

Когда же ярость Персентина несколько утихла, он повелел прекратить истязания и увести мучеников в темницу, доколе не придумает, что делать с ними; ибо его немало опечалило то, что полк его убавился на пятьдесят воинов.

Когда они были брошены со святым Каллистратом в темницу, то стали учиться у него познанию Бога со всею обстоятельностию; ибо святый, отверзши уста свои, разъяснил им всё, начиная от сотворения мира и преступления, совершенного первыми людьми в раю, до Христова воплощения, вольного страдания и воскресения. Он возвестил им о суде, и о душе, и о будущей жизни, о воздаянии праведным и о наказании грешников во аде, и, разъяснив им все святые тайны веры, он укрепил их к мученическому подвигу.

На другой день воевода, окруженный множеством воинов, сел на судейском месте, велел привести из темницы святаго Каллистрата с дружиною и обратился к нему с такими словами:

— Скажи мне, Каллистрат! принесете ли вы жертву богам, чтобы освободиться от тяжких мук, или пребудете в прежнем своем упорстве?

Святый же Каллистрат сказал:

— За себя я отвечаю, что не отступлю от Господа моего до смерти; сии же пусть сами скажут о себе; спрашивай их и услышишь, что они тебе скажут.

Тогда воевода сказал им:

— Вы, обольщенные, что скажете?

Те отвечали:

— Мы — христиане, исповедуем Единого Бога, создавшего небо и землю, и веруем в Него, в Единородного Его Сына, Господа Иисуса Христа, и во Святаго Духа, как научил нас добрый наш учитель, Каллистрат.

Когда святые единогласно сказали сие, воевода повелел жестоко бить их, одного за другим. Потом он велел, связавши им руки и ноги, бросить их в пруд, находившийся недалеко оттуда.

Прежде, чем повеление сие было исполнено, святый Каллистрат молился Богу, говоря:

— Гдⷭ҇и, въ вы́шнихъ живы́й и҆ на смирє́нныѧ призира́ѧй, обрати милостивые очи Твои на сие Твое малое стадо и благоволи омыть его в сих водах, как в купели возрождения и усыновления наитием Святаго Твоего Духа, дабы они, омывши все скверны ветхого человека, стали причастниками наследия тех, кои издревле Тебе угодили.

Когда же мученики были связаны и брошены в воду, то их узы тотчас распались, и они стояли в воде с лицом светлым, радуясь своему Крещению. И виден был в то время прекрасный венец, спускавшийся на них с неба, и слышен был Голос, говоривший:

— Будь мужествен, Каллистрат, со стадом своим, и иди почить с ними в вечных обителях.

И тотчас за этими словами произошло сильное землетрясение, от которого упал и рассыпался в прах стоявший недалеко оттуда истукан некоего скверного языческого бога. Видя сие, сто тридцать пять других воинов, которые слышали бывший к Каллистрату с неба Голос, уверовали в Господа нашего. Боясь молвы и смущения в полку, воевода ничего не сказал им; первых же сорок девять воинов вместе с Каллистратом повелел он опять бросить в темницу. Там святый Каллистрат сказал своей дружине:

— Вот, братия, по благодати Христовой вы сподобились Святаго Крещения, за которое подобает вам достойно возблагодарить Бога; итак, востанем и помолимся Ему!

Когда все встали и подняли руки и очи к небу, Каллистрат молился такими словами:

— Господи Боже, хотѧ́й всѣ̑мъ человѣ́кѡмъ сп҃сти́сѧ и҆ въ позна́нїе и҆́стины прїитѝ , исторгший сие стадо из уст льва и призвавший в вечное спасение! Сподоби нас скончаться во святой вере в Тебя, Бога нашего, и дай нам непорочными и чистыми явиться пред святым лицем Твоим и поклониться Тебе, благословенному во веки.

Молились прилежно со святым Каллистратом и все святые мученики. Когда наступила ночь, в темницу вошли, по повелению мучителя, воины с обнаженными мечами, и всех рассекли на части. Так доблестно подвизался с дружиною своею святый Каллистрат, стоѧ̀ да́же до кро́ве за Господа своего. Святые их мощи были собраны и с почетом погребены теми ста тридцатью пятью воинами, которые уверовали во Христа; теми же воинами после создана была и церковь над святыми их мощами. Так сбылось слово, которое сказал святый Каллистрат Персентину: «посреди сего града созижду церковь», хотя она создалась не при жизни его, а после мученической его смерти; и прославлялось в ней Имя Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Ему же и от нас да будет слава во веки веков. Аминь.

Конда́къ, гла́съ д҃:

М ногоѡбра̑зныѧ ра̑ны претерпѣ́вше, и҆ вѣнцы̀ ѿ бг҃а ꙗ҆́вѣ прїи́мше, ѡ҆ на́съ моли́тесѧ бл҃же́ннїи хрⷭ҇тꙋ̀, па́мѧть всепра́зднственнꙋю ва́шꙋ соверша́ющихъ, велича́йшїй каллїстра́те со страда́вшими съ тобо́ю, є҆́же ᲂу҆мири́ти па́ствꙋ и҆ лю́ди: то́й бо є҆́сть вѣ́рныхъ ᲂу҆твержде́нїе.