Преподобный Амвросий Оптинский

Тропарь, глас 5

Я́ко к целе́бному исто́чнику
притека́ем к тебе́, Амвро́сие, о́тче наш.
Ты бо на путь спасе́ния нас ве́рно наставля́еши,
моли́твами от бед и напа́стей охраня́еши,
в те́лесных и душе́вных ско́рбех утеша́еши,
па́че же смире́нию, терпе́нию и любви́ науча́еши.
Моли́ Человеколю́бца Христа́
и Засту́пницу усе́рдную
спасти́ся душа́м на́шим.

Кондак, глас 2

Заве́т Пастыренача́льника испо́лнив,
ста́рчества благода́ть насле́довал еси́,
боле́знуя се́рдцем о всех, с ве́рою притека́ющих к тебе́,
те́мже и мы, ча́да твоя́, с любо́вию вопие́м ти:
о́тче святы́й Амвро́сие,
моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.

Житие

Александр Михайлович Гренков родился 23 ноября 1812 года в селе Большая Липовица Тамбовской губернии, в семье пономаря. Дед его был священником, и дом, где рос будущий старец, жил обычным укладом сельского духовенства: церковные службы, чтение, восемь детей, из которых Александр был шестым. В день его рождения в доме деда было людно — съехались гости на престольный праздник; впоследствии старец вспоминал об этом с улыбкой, находя в тесноте того дня примету всей своей жизни, прошедшей на виду у тысяч людей.

Он учился в Тамбовском духовном училище, затем в семинарии, которую окончил в 1836 году в числе лучших. Юноша был живой, весёлый, острый на слово, любил пение и хорошую беседу; ни товарищи, ни он сам не видели в нём будущего монаха.

Поворот случился ещё в семинарии. В последний год учения Александр тяжело заболел и, не надеясь выжить, дал обет: если поднимется — уйдёт в монастырь. Он выздоровел, но исполнять обещанное не торопился. Несколько лет он был домашним учителем в помещичьей семье, с марта 1838 года преподавал греческий язык в Липецком духовном училище — и всё это время носил в себе неисполненный обет. О тех годах он говорил коротко: жался. Веселье на людях сменялось ночами, проведёнными в слезах и молитве, и так продолжалось, пока внутренняя тяжесть не стала невыносимой.

Летом 1839 года он поехал за советом к жившему в тех краях подвижнику Илариону Троекуровскому. Тот выслушал его и указал прямо: идти в Оптину пустынь. Вернувшись, Александр не стал ничего объяснять училищному начальству — уехал, опасаясь, что его уговорят остаться. 8 октября 1839 года он пришёл в Оптину.

Принял его старец Лев, доживавший последние годы. После кончины отца Льва Александр перешёл под руководство старца Макария и с осени 1841 до начала 1846 года был его келейником: жил при нём, отчитывался в каждой мелочи, учился не доверять собственной воле. В 1840 году его зачислили в братство, летом 1841 года постригли в рясофор, 29 ноября 1842 года — в мантию с именем Амвросий, в память святителя Амвросия Медиоланского. 4 февраля 1843 года он был рукоположен во иеродиакона, 9 декабря 1845 года — во иеромонаха.

Именно рукоположение обернулось началом его главного испытания. По дороге в Калугу отец Амвросий сильно простудился, и болезнь уже не отпустила его до конца жизни. Служить литургию он больше не мог, долгих монастырских служб не выдерживал, месяцами не вставал с постели. Врач признал его неспособным ни к каким послушаниям, и весной 1848 года его вывели за штат обители. Когда надежды на выздоровление не осталось, его келейно постригли в схиму, оставив прежнее имя. Так молодой иеромонах оказался вычеркнут из деятельной монастырской жизни — и именно из этого положения выросло всё, чем он стал известен. Позже он говорил, что монаху полезно болеть: немощь смиряет и не даёт опереться на собственные силы.

Оставаясь за штатом, отец Амвросий работал вместе со старцем Макарием над изданием святоотеческих книг. Оптина в те годы готовила и печатала переводы аскетических творений, и семинарское образование, знание языков и навык преподавателя греческого сделали его незаменимым помощником в этом деле. При его участии вышла, в частности, «Лествица» преподобного Иоанна Лествичника.

7 сентября 1860 года старец Макарий скончался, и его труд перешёл к отцу Амвросию. Следующие тридцать лет он прожил в домике у ограды скита, и все эти годы были почти непрерывным приёмом людей. День начинался в четыре-пять часов утра с долгого келейного правила; с девяти шли посетители — сначала братия, потом миряне; после короткого дневного отдыха приём возобновлялся и заканчивался далеко за полночь. Принимал он лёжа или полусидя, потому что стоять почти не мог. К этому прибавлялись письма — их приходило столько, что ответы приходилось диктовать келейникам десятками.

К нему ехали со всей России, и он не делал разницы между людьми. Крестьянка, потерявшая кормильца, и петербургский сановник, деревенская вдова с тяжбой о наделе и университетский профессор получали одинаковое внимание. Спрашивали его не только о духовном, но и о самом житейском — выдавать ли дочь замуж, продавать ли землю, ехать ли лечиться, — и он отвечал по существу, не отделяя жизнь души от обстоятельств, в которых она проходит.

В июне 1878 года в Оптину приехал Фёдор Достоевский. Незадолго до того у него умер младший сын Алексей, которому не исполнилось и трёх лет; в монастырь писателя привёз Владимир Соловьёв. Достоевский виделся со старцем трижды, дважды — наедине. Разговор о материнском горе позже отозвался в «Братьях Карамазовых», и в образе старца Зосимы узнаются черты отца Амвросия, хотя портрета с натуры Достоевский не писал. Бывал в Оптиной и Лев Толстой, беседовавший со старцем и отзывавшийся о нём с уважением, хотя к церковной жизни эти встречи его не привели. Писатель и мыслитель Константин Леонтьев поселился рядом с монастырём, чтобы быть ближе к старцу, и в 1891 году принял тайный постриг.

Учил отец Амвросий не отвлечённо. Ответы его были коротки, часто рифмованы и похожи на поговорку — и потому запоминались навсегда. На вопрос, как жить, он отвечал: «Жить — не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем моё почтение». О простоте говорил: «Где просто, там ангелов со сто, а где мудрено — там ни одного». Смысл христианской жизни объяснял простым образом: жить надо, как вертится колесо, — земли оно касается лишь одной точкой, а всем остальным стремится вверх; кто же залёг на землю всем телом, тому уже не подняться. За шуткой стояло требование, которое он предъявлял прежде всего себе: смирение, терпение, отказ от осуждения и внимание к тому, кто сейчас перед тобой.

Последние годы старца связаны с Шамординской обителью. 1 октября 1884 года в двенадцати верстах от Оптиной по его благословению была устроена женская Казанская община. В неё, в отличие от большинства монастырей того времени, принимали неимущих и больных женщин, которым в другие обители путь был закрыт; при общине появились приют для девочек, богадельня и больница. Число сестёр быстро росло и к концу его жизни считалось сотнями. Устройство Шамордина легло на старца тяжёлой ношей: тяжелобольной, он вникал во всё — от построек до хозяйственных расчётов.

Последние полтора года он прожил в Шамордине. Отъезд в Оптину откладывался — то из-за незаконченных дел, то из-за обострений болезни; затянувшееся пребывание старца в женской общине вызвало недовольство епархиального начальства. Вечером 10 (22) октября 1891 года отец Амвросий скончался в Шамордине, на семьдесят девятом году жизни. 14 октября гроб с его телом внесли в Оптину пустынь, а на следующий день, после литургии, старца погребли с юго-восточной стороны Введенского собора, рядом с могилами его предшественников по старчеству — отцов Льва и Макария. На надгробии высекли слова апостола Павла: «Бых немощным яко немощен, да немощныя приобрящу».

Почитание старца началось сразу после кончины и не прервалось даже тогда, когда монастырь был закрыт, а могилы разорены. 6 июня 1988 года, на Поместном соборе Русской Православной Церкви, посвящённом тысячелетию Крещения Руси, преподобный Амвросий был причислен к лику святых — первым из оптинских старцев; остальные были прославлены позже, в 1996 и 2000 годах. 10 июля 1998 года его мощи были обретены и ныне почивают в приделе его имени во Введенском соборе Оптиной пустыни. Память преподобного совершается 23 октября — в день преставления, 10 июля — в день обретения мощей, и 24 октября — в Соборе Оптинских старцев.